Цикл " Гербарий трёх оттенков "
•Засыпающая роза(14.02.2026)
Ты вновь меня не замечаешь,
я хочу пасть у твоих ног,
лишь бы ты обратил внимание —
гиена, жаждущая божественную плоть.
Ты пятнистый хищник, жаждущий истинной любви,
а я просто травоядное, завтрак для тебя.
Хочу улыбаться вместе с тобой,
хочу рыдать я лишь с тобой.
Но, видимо, мы разные люди —
мы, надевшие маски противоположных эмоций.
Но всё же сердце, словно пламень,
горит жаждою любви.
Я не прошу меня любить,
не подлизываю тебе подошву.
Просто хочу я искренне тебя любить,
наслаждаться розой в виде лезвия наших отношений.
Мы изредка находим нужные слова —
они стали для меня цветами утешения.
Хватит отвечать лишь одним словом.
Мне обидно. Вновь.
Зачем ты надел на меня петлю дубовую?
Так и знай, тёмное пятно.
Я тебя одновременно люблю
и в то же время ненавижу.
•Увядающая роза (18.04.2026)
Роза без шипов — не роза.
Листья на ней — часть её тела.
Она прекрасна, как место в Эдеме.
Его не отнять, но ты украл.
Полянка, покрытая разными цветами —
хризантемой, пионом, ликорисами.
Запах чудесен, он не могильный.
Он пахнет живой гнилью от тебя.
Запах иной.
О природа, как мне он дорог.
В глубине души хочу обнять.
Но стебель, что покрылся иголками,
не позволяет. Но мне наплевать.
Я проткну тело иглами, истеку кровью,
но дотянусь до тебя. Ты не позволишь.
Боишься. Ведь ты не особенный.
Обычный. Простая красная роза.
Люблю. Любил. Разлюбил.
Может, даже не простил.
Растворился в темноте, покинул душу.
Был в прокате под поллюции.
Страшно ведь. Ты боишься.
Не проявляйся. Я убедился.
У тебя есть статус, есть репутация.
Моя — на дне самореализации.
Вспоминай мои строки, голос ледяной.
Согрей мою душу, пока ты сам со мной.
Завтра на девятнадцатое — последняя птица, апрель.
Я тебя простил, не зная причины.
Роза увяла. Но даже после смерти
форма принята. Теперь она краше,
не потеряв былую красоту.
•Мертвая роза (16.06.2026)
Я больше не жду. Не дышу. Не горю.
Хотел поклясться себе, что тебе не полюблю.
Но во мраке тени сохранился свет в туннеле.
Я тот свет вогнал в себя. Так больнее.
Но странное дело — внутри тишина.
Ждал упрёков от отца — я не такой.
Он не знает, но знает моё сердце.
Я умру в мольбе спасти окаченевшее тельце.
Я ждал. Я истек. Я сгнил. Я засох.
В самой глубине, где повсюду мох.
Север в моей голове — дай чем-то укрыться.
Тварь во мне желает переродиться.
Любовь до гроба — ворон желает крови.
Тело сгнило, ожидая рваное горе.
Я не слышу, как бьётся моё сердце.
Не так, как раньше — без крови не согреться.
Я стал землёй. Я стал тишиной.
Я стал тем светом, что идёт за спиной.
Но я не смотрел. Я смотрел лишь вперёд.
Где ты, где наш сад, где ложный полёт?
Огонь был — он был между рёбер.
Но он потух, так и не прижёг любовь.
Свет во мне — не порох, а лишь патрон.
Он пуст, как твой взгляд посреди оков.
Я умер. И впервые улыбнулся.
Как страж бесконечных врат, я хотел вернуться
домой, в свою семью, как раньше — где был я без любви.
Смерть любви. О боже, спаси меня изнутри.
Отец смотрит в глаза. Он не знает, что я —
не тот, кем он видел. Не тот, кто семья.
Он не знает, что ночью я плачу в подушку,
что я разучился держать себя в руках.
Я просил тебя: «Будь».
Ты ответил: «Молчи».
Я просил: «Посмотри».
Ты ответил: «Не жди».
Я искал в тебе дом. Ты построил мне клетку.
Я хотел быть живым. Ты убил меня метко.
Я умер. И впервые — улыбка на дне.
Не для тебя. Не для них. Для меня.
Я хочу домой — но не к вам, а к себе.
Там, где я не враг самому себе.
Я не ухожу в никуда. Я в себя.
В ту розу, которой не нужен ты —
никогда. Никогда. Никогда.