ЦИКЛ "ПРЕДЕЛЫ"
АД
6 стихов
•Зверь
Я просыпаюсь, но не помню, как меня звали.
Мои эмоции бесследно исчезают.
Значит, такова судьба дикого зверя.
Луна восходит в темноте.
Я вою на серебряный огрызок.
А за моею спиной сытые смеются надо мной.
Я выбрал темноту — потому что так спокойнее.
На прогнившем свете глаза раздирает.
Хочется перегрызть чужое нутро клыками.
На мне шкура изгнанного волка,
клыки торчат, ожидая слабых ароматов.
Но есть одна загвоздка:
снаружи — волк, внутри — добыча.
Я ступил в темноту.
Меня принудили. И мне плевать.
Во мне хотя бы есть дом.
Шаг за шагом растворяюсь в темноте.
Земля подо мной гниёт — это круговорот.
Я воскресаю, потом опять умираю
•Клетка
Судьба расписана — но счастье в том,
что снаружи не видно ничего.
Свет горит в метели. Холодно.
Вьюга подхватила — я клочок.
Окружение гниёт секундами,
развивается, но не умнеет.
Свет лампы в темноте горел смолой —
привёл к самостоятельности. К клетке.
И во мне есть прогнившая пора.
Я начал замечать, когда я зол.
Я кричу на людей, когда я не прав.
Новость не тайна, но хранится во мне.
Чёрт в склянке. Клетка — чёрт в склянке!
А одиночество — это та пора в жизни,
которая рано или поздно наступит у всех.
Но она не страшна. Просто вы — убожество.
Одиночество — это важные мысли,
созерцание, спокойствие, мудрость.
•Голод
Я голоден, но не помню, чего хотел.
Передо мной — стол с Иисусом.
Он держит кусок хлеба,
но со мной нет пищевого дела.
Несмотря на жизнь, я исчезаю.
Несмотря на крик, я умираю.
Голод меня изнутри съедает.
Слюни текут на падаль.
До конца не понятно,
кто я и чему обязан.
Но ясно одно:
я голоден — и в этом беда.
Они за столом распевают вино.
Боже мой, спаси моё нутро.
Косые взгляды на место
посылают меня — дожирать мусор.
И в этом мой грех.
Не гордыня, не тщеславие —
просто голодомор.
Моя душа никогда не наестся.
•Счет
Я считал себя до шести — и сбивался,
как в Эдеме, где путь оборвался.
Шесть дней творения — мир был свят,
седьмой — покой. Я не дошёл. Виноват.
Падения считал: грех за грехом,
потеря за потерей — в сердце омрачённом.
Счёт идёт, а прощения нет во мгле.
Шесть — печать на судьбе, в вечной земле.
Шесть, шесть, шесть — число у ворот,
где душа свой ответ не найдёт.
Но шепчу: «Помилуй», в тени темноты —
может, седьмое утро спасёт от беды?
Страх пронзает с локтей до колен.
То луна в шестую фазу входит,
то влюблённых судят за съеденное яблоко.
А я считаю, пока изнутри пылаю.
Мой счёт идёт лишь до шести.
В аду я зверь, покойник Бога.
Я прошёл четыре круга ада, осталось два.
Порок чисел — новое право.
•Шкура
Я помню… Как? Не знаю… Тот рассвет,
когда надел я шкуру, как доспех.
Был мир ещё не проклят, не согрет
дыханьем геенны, тьмой грехов раздет.
В тот час я верил — буду как Христос:
несчастным — помощь, слабым — светлый мост.
Но мир не принял жертвенной любви —
он шкуру дал взамен моей крови.
Теперь она — не щит, а приговор,
волк во плоти, в душе — подземный хор.
Шкура шепчет: «Ты — мой. Ты — часть преисподней.
Ты не умрёшь. Ты будешь жить — и мучиться всегда».
Я зверь. Я в клетке. Пламя лижет прутья.
Голод во мне — не пища, а проклятье.
Я считаю дни, но цифры — лишь иллюзия,
ведь время здесь течёт, как слёзы в адском зале.
Я счёт веду — не дням, не годам,
а тем мгновениям, где я ещё — я сам.
Лицо под маской — лик, что ад изваял,
зверь во мне — страж врат, что сам же и создал.
•Дно
Я думал, дно — это когда больно.
Я думал, смерть от ножа — предел.
Но я ошибся. Дно — где смысла ноль.
Где зверь проклятый в пустоту глядел.
Не жить, не умереть — лишь быть, влачить
в безмолвии, где время — миражи.
Я не ангел, не свет — я тень в ночи,
падший, забывший путь к своей межи.
Тишина здесь не давит — она мертва.
Разум гаснет, тело чувствует боль.
Я давно перестал дышать, но всё ещё живу.
Смысла нет, но мне всё мало.
С каждым разом снимаю печать —
принимаю страдания как данность.
Душа тревожна, память — пепел, дым.
Зачем я здесь? Ответ во мгле седой.
Но дно я знаю. Оно за спиной.
Чистилище ждёт — неотвратимый час.
Ад пройден, но пламя живёт во мне.
Я — зверь, что смотрит в вечность сейчас
Ты прошел ад, дальше чистилище