Ей не кричат в след
"Немецко-фашистское отродье!"
Но камни иногда становились тяжелей на затылке.
В её светлых косах запуталась вовсе не листва, а война.
Меня называли "Бляди дочка"
Тыча пальцем на меня.
Я вспоминаю не фюрера, помню только
Пилотку и копь, и как мы возвращались обратно домой, не одни.
А с войной!