Ещё не было былин.

Ещё не было былин.
Ещё не было былин, ещё не было лет,
Лишь звукозёрна в эфире витали.
Они не звучали, их не было свет,
Они ожива́ли и оза́ривали.

Не молчание — нет! — безмол́вие было,
Где рожда́лись для бу́дущих гов́оров
Те зёрна, чья сила мир претвори́ла
В хоро́мы лесов, в берега́ и про́воры.

И был Звукозё́рн — дух, не имевший обличья,
Чьё дыха́ние — мысль, чьё движе́ние — вещь.
Ему подвластны нача́ла и ни́ти,
Чтоб зв́уком зача́ть и значе́нием сшить.

Он взял звукозёрно под у́здцы из тумана,
Где дремал гла́сный чистый, как льди́на.
И коснулся его дла́нью великана —
И поли́лась, как со́лнце, гласи́на.

А́зъ! — прозвучало в безмол́вии первым,
Не буква ещё — проры́в, основа.
За ним, окрылённый и пламенно-верный,
Взметну́лся, как сокол, призы́вный Осно́ва.

И стали они притягать и́ные
Звукозёрна, что в ха́осе ждали знака:
Зе́мные — Бу́ки, гуде́вшие, как вы́и,
И Ве́ди — что зна́ли истоки и́ рака.

Так сложи́лся не спе́сью, не го́рдостью —
Сло́ве́сный первоу́стой,
Где ка́ждый звук был и пло́тью, и про́чностью,
И ка́ждое сло́во — звездо́й.

И молвил тогда Звукозё́рн, и ре́ки
Потекли из его веща́ющих у́ст:
«Да яви́тся су́щее! В зву́ке — наве́ки
Заклю́чено се́рдце и разум и чу́ство».

И вняли звукозёрна заве́ту высо́кому,
И ста́ли слага́ться в уда́ры и сло́ги:
Вот тве́рдый разбе́г коня́ по поко́су,
Вот ше́пот листо́в — мя́гко и стро́го.

И яви́лась Земля́ из сло́ва «тве́рдь»,
И не́бо — из сло́ва «све́т».
Язы́к роди́л просто́р и те́рны,
В нём бы́ло нача́ло всех по́здних побе́д.

И ступил на ту землю не князь и не бог,
А Перворе́чец, чей о́блик был све́тен.
Он имя давал, он по́весть проро́к,
И звался он Муж, и звался он Све́тлый.

Он внял шелеста́м, шоро́хам, ро́коту,
Уда́рам копы́т и плеску волны́,
И претвори́л их в живо́е рабо́ту
Речевы́х усто́ев — прочны́, не́жны.

Так нача́лась э́поха первосло́вия,
Где ка́мень был «т́вердъ», а ого́нь — «пла́мя».
И ка́ждое сло́во, неся своего́ крови́,
Твори́ло миры́ меж «е́сть» и «на́м я».

Пояснительный свиток (глоссарий архаизмов и особенностей):

Звукозёрна — первозданные частицы смысла и звука.

Эфир — здесь: прапространство, первичная субстанция.

Ожива́ли, оза́ривали — ударение на «а» подчеркивает действенность, творение.

Безмол́вие — не просто отсутствие звука, а potentia, состояние возможности.

Рожда́лись, гов́оров, претвори́ла — ударения отражают древнее, не всегда привычное нам произношение.

Хоро́мы — великолепные, обширные dwellings (чертоги, палаты).

Берега́, просторы — традиционное ударение в эпическом стиле.

Дыха́ние, движе́ние — ударение на «а» придает величие и процессуальность.

Нача́ла, ни́ти, зача́ть — слова-прародители, ключевые для главы.

Дла́нь — ладонь, рука (высок.).

Гласи́на — световая или звуковая струя, первопоток.

А́зъ, Бу́ки, Ве́ди — названия первых букв кириллицы, используемые как самостоятельные сущностные слова.

Вы́я — шея (высок.).

Сложи́лся, Сло́ве́сный, первоу́стой — основа, первоначальный уклад.

Веща́ющие у́ста — пророческие, творящие уста.

Поко́с — косогор, склон.

Тве́рдь — небесный свод, твердь небесная; здесь же — основа земли.

Те́рны — тернии, колючки, трудности.

Перворе́чец — первый носитель и творец речи.

Рабо́та — здесь в значении «строение, творение».

Речевы́е усто́и — основы, законы языка.

«Е́сть» и «на́м я» — парафраз «бытия и сознания»; «на́м я» — сознание, осознающее себя («я»), явленное миру («нам»).
Егор. Громов.