Капли стучат по карнизу,
как будто чужие слова.
Город промок до底,
и время течёт едва.
Серость размазана туманом,
непросохшие дворы.
Мокрые мысли о странном,
где грань между явью и игрой.
Дожди, как помятые письма,
что так и остались без адреса.
Т
Капли стучат по карнизу,
как будто чужие слова.
Город промок до底,
и время течёт едва.
Серость размазана туманом,
непросохшие дворы.
Мокрые мысли о странном,
где грань между явью и игрой.
Дожди, как помятые письма,
что так и остались без адреса.